И грянул гром.

Гроза разразилась в августе 1914 года . Германия объявила войну России. Так завершился дипломатический кризис, сотрясавший Европу на протяжении нескольких недель. Все началось с выстрела сербского националиста, оборвавшего жизнь эрцгерцога Франца Фердинанда, наследника австрийского престола. Покушение произошло в столице Боснии Сараево. 23 июля Вена направила Сербии ультиматум оскорбительного содержания. Россия объявила о поддержке Сербии. Германия потребовала от России отвода войск, угрожая в противном случае начать войну против России на стороне Австрии. Требования германской стороны Россия пропустила мимо ушей. На протяжении пяти последних лет отношения России с Германией и АвстроВенгрией становились все более напряженными, и Николай II решил, что пришло время положить конец оскорблениям его династической и императорской гордости. Великобритания и Франция (блок Антанта) объявили о вступлении в войну на стороне России против Германии, АвстроВенгрии и Оттоманской империи (коалиции Центральных держав). Началась первая мировая война. Ситуация вышла изпод контроля с такой молниеносной быстротой, что даже опытные дипломаты не смогли повлиять на ход событий.

Война назревала давно. В любой стране, в том числе России, политические партии и газеты были готовы с проклятиями обрушиться на правительство за малейшее проявление слабости по отношению к врагам нации. Вопреки нараставшей напряженности, на ранних стадиях дипломатического кризиса правительства продолжали надеяться, что вооруженного конфликта удастся избежать. В августе все надежды рухнули, две коалиции великих держав вступили в борьбу. Германии и АвстроВенгрии приходилось вести войну на два фронта: на западе — против объединенных сил Франции и Великобритании, на востоке — против России.

Несложно понять, почему Ленин с такой легкомысленностью отнесся к нараставшему кризису. За пределами своей партии он имел лишь самые общие представления о политике. К необходимости внимательно присмотреться к поворотам в политике российского правительства относился с пренебрежением. Столь же мало интересовало его развитие дипломатического кризиса летом 1914 года. Он привык смотреть на мир с марксистской' точки зрения, сосредоточившись на экономических и политических основах правящих режимов.

В утешение Лейину можно было бы сказать, что он оказался не единственным человеком в Европе, которого война застигла врасплох, но от этого ему вряд ли стало бы легче. Не нужно обладать особой проницательностью, чтобы понять, как опасна была для него любая война между Россией и Австрией. В Галиции его в самом начале войны могли арестовать как российского шпиона, а если бы регион оккупировали российские войска, Ленина наверняка арестовали бы как предателя интересов России.

Ленин заметил ошибку слишком поздно. Когда Россия объявила о мобилизации, полиция АвстроВенгрии начала наводить справки о проживавших в стране иностранцах. Для местных властей Ленин был весьма подозрительной фигурой. Он проживал в нескольких милях от российской границы, регулярно посещал пограничные почтовые отделения, вел активную переписку с Петербургом, принимал в своем доме российских политических деятелей, бродил по горам в окрестностях Закопане и расспрашивал местных жителей о ценах на жилье, климате, этническом составе населения и маршрутах кратчайшего проезда от одной деревни до другой. Да еще у него был пистолет «браунинг». До карикатурного образа российского шпиона не хватало разве что непроницаемого выражения лица и черного плаща.

Короткий обыск подтверждал худшие подозрения полицейского. Среди вещей Ленина обнаружились подробные записи о состоянии сельского хозяйства, в том числе статистические данные. Полицейский решил, что это зашифрованные разведданные, предназначенные для передачи в Петербург. В пользу шпионской версии говорил и найденный при обыске пистолет «браунинг». Даже банка с клеем показалась полицейскому подозритсльной — а не бомба ли это? Позже Ленин и Надежда Констан шновна смогли рассмотреть во всей этой истории комический аспект, а тогда им было не до смеха.

Наконец полицейский решил, что к дальнейшему расследованию будут привлекать только Ленина. Галантность польской полиции по отношению к дамам спасла Надежду Константиновну (хотя она, сторонница эмансипации женщин, не просила о нисхождении). Вначале полицейский собирался сразу же увез :и Ленина в местечко Новы Тарг. Ленин поклялся, что не собирается бежать, и ему было позволено самостоятельно приехать поездом в Новы Тарг на следующий день.