Брак Ильи и Марии

Илья Николаевич Ульянов и Мария Александровна Бланк обвенчались в Пензе в августе 1863 года. Их соединяли общие интересы и схожее отношение к жизни. Тяга к знаниям объединила их, выросших в таких разных семьях. Илья сохранял верность православию, Мария была лютеранкой (правда, не особо набожной). Илья имел азиатские корни, Мария — североевропейские. Илья был волжанином, вся жизнь его проходила на берегах великой реки — в Астрахани, Казани, Пензе, Нижнем Новгороде и, наконец, Симбирске, а детские и юношеские годы Марии прошли в СанктПетербурге и других западных городах Российской империи. Если семья Ульяновых лишь недавно смогла добиться материальной стабильности, то семья Бланк всегда была обеспеченной. Илья получил университетский диплом, Мария — лишь домашнее образование. Различие в этническом и социальном происхождении не играло для Марии и Ильи никакой роли: для них было важным лишь стремление к знаниям. Мария выучилась на школьную учительницу, хотя так и не пошла работать в школу. Все дети семьи Бланк были воспитаны с любовью к знаниям. Не только Мария, но и две ее сестры вышли замуж за преподавателей, добившихся впоследствии высоких должностей. Любовь к знаниям Мария и Илья передали и своим потомкам.

Интересы Ильи не ограничивались педагогикой. Он серьезно увлекался метеорологией и опубликовал ряд научных статей, написанных на основе проведенных им наблюдений. Илья Ульянов был сторонником рационалистического познания окружающей действительности, такими же стали и его дети. Но если для Ильи предметом исследования была погода — ветер, дождь, солнце и уровень влажности, то для его сыновей — политика Российской империи. Мария Александровна превосходила своего блестяще одаренного супруга по крайней мере в одном: в правильности немецкого произношения. Дело в том, что Илья произносил немецкое «р» грассируя, на французский манер (кстати, русское «р» он тоже не мог выговорить правильно). Однажды на уроке Илья попросил одного из учеников перевести на немецкий язык слово «очень». «Зехр»,— ответил ученик вместо правильного «зер». Илья Николаевич попытался поправить ученика, но получилось ничуть не лучше: «зел». «Зел», — повторил ученик под общий смех. Илья сделал вид, что не заметил насмешку.

В профессиональной жизни Илья всегда требовал максимальной отдачи не только от учеников, но и от преподавателей. Если ктолибо из его протеже оказывался не на должной высоте, выговора было не избежать. Ученики и последователи Ильи Ульянова гордо именовались «ульяновцами», они уважали своего учителя и восхищались им.

Илья сделал очень многое для развития народного просвещения в Симбирской губернии. Успехи в профессиональной карьере позволили ему занять видное положение среди жителей Симбирска. Блестящая карьера стала возможной во многом благодаря Марии Александровне, полностью взявшей на себя заботы о домашнем хозяйстве. Илья даже доверил ей заказывать для себя костюмы28. Сын портного, он не придавал одежде особого внимания: главное — работа, все остальное потом. На полное доверие со стороны мужа Мария отвечала безграничной помощью и поддержкой.

Супруги Ульяновы жили изолированно от местного общества. Илья любил время от времени сыграть в шахматы или вист, но единственным его партнером по шахматам был Арсений Бело крысенко, пожилой управляющий Симбирской удельной кон горы, крестный отец Владимира Ильича Ульянова29, а в вист Илья играл только с коллегами — симбирскими преподавателями30. Мария Александровна жила еще более замкнуто. Друзья семьи навещали Ульяновых в доме на Стрелецкой улице, но Мария редко наносила ответные визиты.

Летом Ульяновы ездили в гости к родственникам Ильи в Астрахань либо к родным Марии в Ставрополь и Кокушкино. Все контакты семьи Ульяновых были связаны с семейным кругом или работой Ильи; несмотря на его блестящую карьеру, Ульяновы так и не стали своими среди местной элиты. По этому поводу Ульяновы ничуть не переживали: они хотели не проникнуть в высшее сословие старой России, а помочь в построении России новой. На первом месте в семье стояли профессиональная карьера Ильи и хорошее образование для сыновей и дочерей. Восемь детей, один за другим, родилось у Марии. Первой в 1864 году на свет появилась Анна, через два года — Александр, в 1870 — Владимир, затем Ольга — в 1871, Дмитрий — в 1874 и Мария — в 1878. Двое детей, еще одна Ольга (1868) и Николай (1873), умерли в младенчестве. В то время смерть детей была обычным явлением: тогдашней медицине было еще очень далеко до уровня конца двадцатого столетия.

По характеру Илья был неразговорчив. Дома он любил уединиться в своем кабинете. Не ожидавший похвалы от других, он и сам был скуп на похвалу. И лишь о своей работе, о проблемах образования, он говорил с энтузиазмом. Вообщето и Илья, и Мария были невероятно сдержаны внешне и проявляли свои чувства лишь в исключительных случаях: когда в 1868 году в младенчестве умерла дочь, первая Ольга, Илья плакал навзрыд31. Выглядели супруги гораздо старше своих лет. Илья стеснялся ранней лысины и пытался скрыть ее, зачесывая вперед остатки волос.

Преданность супругов Ульяновых делу просвещения поражала окружающих32. Должность инспектора народных школ не давала возможности Илье подолгу засиживаться в любимом кабинете симбирского дома по Стрелецкой улице. К концу его жизни в Симбирской губернии насчитывалось 444 начальные школы, в которых обучалось свыше двадцати тысяч учеников33. Работа требовала частых лоездок по территории площадью в шестнадцать тысяч квадратных миль, иногда Илья не бывал дома неделями.

Назначение на должность инспектора народных школ Илья получил в год, когда с момента отмены крепостного права прошло всего лишь восемь лет. В первые годы ему приходилось не столько проверять уровень преподавания в школах, сколько следить за тем, чтобы новые школьные здания строились в подходящих для этого местах, а строительные работы проводились с высоким качеством и уровнем безопасности. В деревнях и маленьких поселках тщательный контроль был особо необходим. С весны до ранней осени Илья трясся в тарантасе — повозке без рессор — по ухабистым дорогам Симбирской губернии. Зимой, на санях, ездить было намного приятнее. Независимо от времени года Илья работал с невероятной энергией.

Лето Ульяновы проводили в имении Кокушкино у Бланков. Однажды, еще до рождения Владимира, Ульяновы с дочерью Анной и сыном Александром навестили родных Ильи — мать и старшего брата. Анна на всю жизнь запомнила, какой любовью окружила их с братом Александром астраханская родня. В астраханском доме все было так не похоже на привычную суровую жизнь в Симбирске. А вот Мария, наоборот, расстроилась. Хотя она помнила, что в детстве родители были чересчур суровы к ней и сестрам, своих детей, как это часто случается в семьях, Мария воспитывала столь же строго. Ей казалось, что астраханская родня «чересчур балует» ее детей. В Астрахань Ульяновы больше не ездили и навещали лишь родственников Марии Александровны.

В начале лета 1870 года в Кокушкино впервые привезли недавно родившегося внука доктора Бланка — Владимира. В это время деда не было дома. Вернувшись, он поднялся на второй этаж; в комнату, где расположилась Мария Александровна. Дочь вышла навстречу отцу, гордо держа ребенка на руках. Старый доктор Бланк произвел врачебный осмотр новорожденного внука, расспросил дочь о том, как младенец растет и развивается.

Владимир не помнил деда: вскоре после первого знакомства, 17 июня, доктор Бланк неожиданно скончался. Усадьба Кокушкино перешла в общую собственность дочерей доктора. Дом стали использовать под дачу. Многочисленные потомки Александра Бланка приезжали сюда на лето. Июль—август в деревне — самая напряженная пора. С утра до вечера крестьяне трудились на полях, не уходя домой: обед им приносили прямо в поле. По вечерам из деревни доносились звуки чудесных народных песен. Сельская жизнь была знакома городским гостям, но сами они не принимали в ней никакого участия, приезжая в деревню отдохнуть от городских забот. Ульяновы не пытались романтизировать крестьянскую жизнь, казавшуюся им не особо привлекательной. К тому же крестьяне деревни Кокушкино, лишь недавно переставшие быть крепостными, относились к своему бывшему хозяину с недоверием.

Вскоре Илья Ульянов получил повышение в должности: в июле 1874 года его назначили директором народных школ Симбирской губернии. При этом, как в свое время доктор Бланк, Илья был удостоен чина статского советника и титула потомственного дворянина. Теперь к Илье следовало обращаться «Ваше превосходительство». Его отлучки из дому были, как и прежде, частыми и долгими, но Мария и в отсутствие мужа прекрасно справлялась с хозяйством. Семья Ульяновых нанимала повара и кухарку. С 1870 года в доме жила няня Варвара Сарбатова, смотревшая за детьми. Если нужно было выполнить какиенибудь работы по дому, убрать снег или наколоть дров, — нанимали работников. В этом Ульяновы ничем не отличались от других семей, принадлежавших к среднему классу дореволюционного российского общества.

Илья и Мария Ульяновы были лояльными подданными императора Александра II и поддерживали проводимую им политику реформ, начатых в 1861 году с указом об отмене крепостного права. Во время русскотурецкой войны 1877—1878 годов Илья с сознанием патриотического долга собирал добровольные пожертвования в пользу раненых.

За профессиональную деятельность Ульянов не раз был удостоен государственных наград. В январе 1887 года, незадолго до смерти, он получил орден св. Станислава первой степени.

Ульяновы всегда стремились избегать общества людей, выступавших против властей. Единственным исключением был доктор Александр Кадьян, домашний врач семьи. За политические убеждения Кадьян был сослан в Симбирск под административный надзор, покидать пределы города ему запрещалось. В разговоре с доктором Ульяновы придерживались исключительно медицинских тем и всячески избегали разговоров о политике. Своих детей они также старались уберечь от интереса к революционным идеям, твердо веря в возможность проведения в России политики государственных реформ.

В чем проявилось влияние верноподданных родителей на формирование личности величайшего революционера в мировой истории? Ответ прост: Илья и Мария Ульяновы показали своим детям пример целеустремленной, самоотверженной работы, привили им любовь к умственному труду и стремление к успеху. И это родительское влияние сыграло решающую роль в формировании личности и характера всех без исключения детей в семье Ульяновых.

Ульяновы не были единственными в своем роде в тогдашней России: в то время многие тысячи талантливых, образованных людей удостаивались дворянских титулов, пополняя ряды российской элиты. В стране происходили значительные социальные перемены. Было бы странно ожидать, что новые дворяне в течение одного поколения полностью ассимилируются в среде потомственного российского дворянства. «Переходный» статус не особо смущал Илью и Марию Ульяновых, но до конца своими в симбирском светском обществе они так и не стали.

В отличие от социального происхождения, этнические корни Ленина до сих пор вызывают горячие споры. Русские националисты всегда были убеждены, что созданная Лениным идеология прямо связана с его «нерусским» национальным происхождением, а в особенности с наличием в родословной еврейских предков. Националисты забывают, что национальность — это не чисто биологическое явление: в значительной степени она формируется и воспроизводится через язык, систему образования, социальные и экономические отношения. Этническое происхождение Ильи и Марии Ульяновых практически не влияло на их повседневную жизнь. Главное — и они сами, и их дети говорили порусски, думали порусски и поступали как русские.

Как вспоминала Анна Ильинична, она узнала о еврейском происхождении доктора Бланка лишь в 1897 году, в возрасте тридцати трех лет. Случилось это во время поездки в Швейцарию (Анна Ильинична ездила за границу по документам с девичьей фамилией матери)38. Анна очень удивилась, когда швейцарские студенты спросили ее, не еврейка ли она. Оказалось, что в Швейцарии фамилию Бланк носили исключительно евреи. Вернувшись домой, Анна навела справки у родственников матери и таким образом узнала о еврейском происхождении деда, Александра Бланка. Много лет спустя, уже после смерти Ленина, кто то из друзей сказал Анне, что принадлежавший некогда родителям доктора Бланка серебряный кубок предназначен для еврейских религиозных праздников.

Открытие не смутило Анну и ее родных: они уже знали о своем смешанном происхождении и лишь добавили в перечень национальностей предков еще один пункт. Тем не менее, молодые Ульяновы старались не афишировать свои еврейские корни: в Российской империи был широко распространен антисемитизм, и лишние проблемы были совсем ни к чему.

К концу своей жизни Ленин находил преимущества в добавлении к русскому культурному наследию примеси других культур. Он высоко ценил евреев как особо одаренное «племя» и гордился тем, что среди его предков был еврей. Как вспоминает писатель Максим Горький, Ленин сравнивал русских с евреями не в пользу первых: «Умных — жалею. Умников у нас мало. Мы народ, по преимуществу, талантливый, но ленивого ума. Русский умник почти всегда еврей либо человек с примесью еврейской крови».

Проблема собственного национального происхождения никогда не выходила для Ленина на первый план. Скорее всего он даже не подозревал о наличии еврейского прадеда, пока об этом не узнала сестра Анна. Ленин считал себя в первую очередь русским.

Не еврейские, а немецкие корни матери Ленина реально влияли на жизнь семьи. Илья Николаевич ходил в православную церковь, Мария Александровна молилась в местной лютеранской кирхе. На Рождество по немецкому обычаю в доме наряжали елку. Ставили рождественскую елку и в семье Ленина и его жены, если среди гостей были дети.

Рождественская елка была не единственным наследием немецкой культуры в доме Ульяновых: что намного важнее, в семье сохранились характерные для немецкой (а также для еврейской) культуры тяга к знаниям и стремление к достижениям в общественной жизни.

В семье, где выросла Мария Александровна, упорства и честолюбия было не занимать. Еще более целеустремлённым был Илья Николаевич. Человек нерусского происхождения, он стремился достичь вершин карьеры в Российской империи, полностью реализовав данные от природы способности.

Многие россияне нерусского происхождения, ассимилировавшись в среде русской культуры и став по духу русскими, с особым пренебрежением относились к нерусским народам России — многие, но только не Илья и Мария Ульяновы. Илья считал, что все дети должны учиться на своем родном языке. В этом можно увидеть не только убежденность, но и прагматизм: очень трудно, по мнению Ильи, было заставить чувашских родителей отдать своих детей в школу с преподаванием на русском, а не чувашском языке. Особую чувствительность к национальным проблемам Ульяновы воспитали и у своих детей. Владимир оставался таким до конца своих дней.

Итак, Илья и Мария Ульяновы были «особыми русскими», практически полностью ассимилировавшимися к русскому национальному самоопределению, хотя у Марии и сохранились следы привитой в родительской семье немецкой культуры. Среди русских волжЙн Ульяновы в чемто чувствовали себя эмигрантами в первом поколении и поэтому проявляли невероятное честолюбие и стремление к успеху, желая преодолеть культурный разрыв. Такими же выросли и их дети.

«Старая Россия» — Россия патриархальных нравов, Россия крестьянская, страна пьянства и равнодушия, самовластия и наследственных привилегий ничем не привлекала таких людей, как Ульяновы. Им хотелось видеть Россию современной, похожей на другие страны Европы. Особую надежду эти люди возлагали на реформы 1860х годов. Ульяновы верили в прогресс, просвещение, порядок и порядочность, послушание вышестоящему начальству и пунктуальность.

Расширявшиеся контакты России с Европой не могли оставить равнодушной русскую интеллигенцию. Все «прогрессивные» россияне изучали французский и немецкий языки. В семье Ульяновых тоже иногда переходили с русского на французский42 — но, в отличие от русских дворян прежних поколений, не из моды, а (возможно) просто для того, чтобы прислуга не знала, о чем говорят господа. Ульяновы очень любили музыку. Не в каждом симбирском доме, как у Ульяновых, слушали оперы Рихарда Вагнера43. Ульяновы интересовались не только музыкой и иностранными языками: они стремились быть в курсе всех последних достижений в сфере европейского искусства, философии и науки. Это была культурная, патриотически настроенная русская семья. Им хотелось создать в своей стране современное, просвещенное, европейское общество западного типа. В этом отношении Ленин был сыном своих родителей.