«Вся власть Советам»

Ленин был в восторге. 1 сентября он начинает работу над статьей «О компромиссах», в которой предлагает вернуться к лозунгу «Вся власть Советам» и говорит о возможности мирного перехода к социалистической администрации. После подавления корниловского мятежа Керенскому приходилось быть внимательнее к меньшевикам и кадетам, в особенности после того как стало известно о секретной поддержке Корнилова со стороны кадетов.

«Только во имя этого мирного развития революции — возможности, крайне редкой в истории и крайне ценной, возможности, исключительно редкой, только во имя ее большевики, сторонники всемирной революции, сторонники революционных методов, могут и должны, по моему мнению, идти на такой компромисс».

Ленинский «компромисс» заключался в том, что большевики будут придерживаться ненасильственных методов в случае, если социалисты сформируют правительство, целиком и полностью подчиняющееся Советам, провинциальные Советы образуют местные администрации, а большевикам будет гарантирована’ «свобода агитации». Ленин догадывался, что вряд ли эти условия будут выполнены в полном объеме. 3 сентября Ленин пишет дополнение к статье «О компромиссах», в котором утверждает, что последние события означают упущенную возможность исторического компромисса. Речь шла о нежелании меньшевиков и эсеров разорвать связи с кадетами. Керенский сформировал состоящую из пяти членов Директорию, выступающую Против лозунга «Вся власть Советам».

Свою точку зрения Ленин развивал и в последующих статьях. 12 сентября он отправил письмо на адрес большевистского ЦК, Петроградского комитета и Московского комитета. К этому времени большевики уже составляли большинство в Петроградском и Московском Советах. Ленин полон нетерпения: «Взяв власть сразу и в Москве и в Питере (неважно, кто начнет; может быть, даже Москва может начать), мы победим безусловно и несомненно». Члены ЦК чувствовали, что Ленин безответственно относится к вопросу партийной безопасности. 13 сентября, еще не получив вышеупомянутого письма, они решили внести основные положения статьи «О компромиссах» в партийную декла; рацию для оглашения на Всероссийском демократическом совещании партий левой ориентации, назначенном на 14 сентября. Стратегические «прыжки» Ленина становились все более невыносимыми для товарищей по партии. Они не сомневались, что Ленин не осознает ситуацию в России в полной мере.

Ленин же неуклонно держался своей линии. 13 сентября он пишет второе, более подробное послание, озаглавленное «Марксизм и восстание», где противопоставляет текущую ситуацию июльским событиям. Рабочий класс, убеждает он, наконецто занял сторону партии, народ настроен на революцию, а противники большевиков попали в капкан собственной нерешительности. Пришло время восстания.

15 сентября ЦК партии в присутствии Троцкого и Каменева, вышедших из тюрьмы, рассмотрел послания Ленина. Большевики пришли в ужас. Страшно было даже подумать, что сделал бы Керенский, узнав о содержании ленинских писем. Было решено сжечь Все копии писем, оставив лишь один экземпляр. Не приходилось сомневаться, что следование призывам Ленина к немедленному восстанию стало бы катастрофой для большевиков. Кольшинство Советов попрежнему оставалось в руках меньше пиков и эсеров. Попытка Петроградского Совета захватить класть дала бы Керенскому прекрасный повод окончательно устранить партию большевиков из общественной жизни. Но Ленин знал, что у него есть сторонники и в партии, и среди солдат, и среди рабочих. Отказываясь подчиниться решениям ЦК, Мария Ильинична передала копии посланий Ленина в Петроградский комитет.

Желая лично участвовать в петербургских событиях, Ленин попросил Шотмана убедить ЦК разрешить ему вернуться в Петроград. ЦК просьбу Ленина отклонил. В гневе Ленин воскликнул: «Я этого так не оставлю, так я этого не оставлю!». Шот ман, для которого политическая утопия Ленина казалась столь же неприемлемой, как и призывы к немедленному восстанию, сказал Ленину, что социалистическая революция — дело очень сложное, что «нет людей, умеющих управлять сложным государственным аппаратом». В ответ Ленин вспылил:

«Пустяки! Любой рабочий любым министерством овладеет в несколько дней; никакого особого уменья тут не требуется, а техники работы и знать не нужно, так как это дело чиновников, которых мы заставим работать так же, как они теперь заставляют работать рабочихспециалистов».

На протяжении всего 1917 года Ленин заявлял, что грядущая социалистическая революция окажется легким делом, что большинство рабочих, крестьян и солдат поддержат партию большевиков. То же самое он заявил и в разговоре с Шотманом. Придвинувшись к нему и прищурив левый глаз, Ленин спросил: «Кто же тогда будет против нас?».

Ленин, конечно, для пущего эффекта преувеличивал, но он был уверен в своих словах. Правда, он очень редко делился с кемлибо своими глубинными мыслями и расчетами. Очевидно, он хотел придать уверенности товарищам по партии в том, что после захвата власти у них все пойдет на лад. Но не исключено, что он просчитывал и другие варианты развития событий. Он прочел немало книг о Французской революции, и в российских событиях всегда искал аналогии с событиями во Франции. Робеспьер и якобинцы были его героями, он восхищался их отчаянной, хотя и неудачной, попыткой установить стабильный революционный режим. Невозможно представить, что Ленину не приходила в голову мысль о затяжном кровопролитии, которое начнется в стране после прихода большевиков к власти в результате внутреннего и внешнего сопротивления. Существуют документальные свидетельства того, что Ленин в публичных выступлениях умышленно смягчал свою точку зрения по этому вопросу, чтобы не отпугнуть людей от партии большевиков. Так, он с гневом выступил против Троцкого, угрожавшего противникам большевизма гильотиной. Он не отвергал террор как таковой, но заметил, что с гильотиной не шутят30. В то же время он уверял себя, что социалистическая революция, возглавляемая большевиками, будет совсем не такой, как все предыдущие революции, ведь на ее стороне выступят народные массы, вначале в России, затем во всей Европе. Потому не будет необходимости в продолжительных и широкомасштабных репрессиях.