Часть первая. Каким должно быть новое правительство.

Ленин размышляет над этим вопросом в личных записях, которые он начал вести с 1916 года. В своих размышлениях Ленин был не одинок. Свое видение будущего социалистического государства было и у группы молодых большевиков, базировавшейся в швейцарском местечке БожисюрКларан. Молодым марксистам также не терпелось начать революцию. Николай Бухарин, в частности, заявил, что доставшиеся в наследство от павшего режима государственные структуры не поддаются реформированию на социалистический лад. Капиталистическое государство, по мнению Плеханова, должно быть полностью разрушено. В качестве доказательства он указывал на развитые капиталистические страны с чрезвычайно мощной государственной властью, разработавшей беспрецедентно эффективные и безжалостные методы политического, социального и экономического давления и контроля. Власти этих стран даже смог ; ли склонить к сотрудничеству респектабельные социалистические партии и используют их для укрепления лояльности рабочего класса. Значит, после свержения проклятого режима марксисты не должны оказаться настолько наивными, чтобы сохранить (и в этом Бухарин видел фундаментальную ошибку Каутского) существующие государственные органы — гражданские службы, армию, органы управления экономикой. Социализм должен построить совершенно новое революционное государство.

Вначале идеи молодого марксиста показались Ленину слишком анархистскими, к тому же тот осмелился вторгнуться в давтою сферу интересов Ленина. Молодой бросил вызов старшему. Однако постепенно отношение Ленина к младшему коллеге изменилось. Бухарин разглядел главную трудность, с которой придется столкнуться в процессе формирования социалистических органов управления, а его критика слабых мест теории Каутского тем более была достойна всякой похвалы. Бухарину, однако, не удалось объяснить, каким образом будут сформированы социалистические административные органы. Поразмышляв над этим вопросом, Ленин пришел к выводу, что ключ к решению проблемы лежит в событиях 1905 года, в рабочем движении. В ленинской тетради появляются рассуждения о роли рабочих Советов как инструмента установления социализма. Бухарин навел Ленина на мысли, оказавшие решающее влияние на дальнейшие события. Семена стратегии Октябрьской революции 1917 года начинали прорастать в Швейцарии, еще до свержения монархии.

В те дни Ленин еще не был вполне уверен в деталях своей стратегии, ему требовалось время для ее дальнейшей разработки, но генеральная линия была уже выработана, и он оставался ей верен.

Однако пальма первенства в разработке детального плана наиболее эффективного пути искоренения «буржуазного государства» принадлежит не Ленину и не Бухарину. Еще до начала войны Александр Богданов, соперник Ленина, предложил идею формирования абсолютно новой «пролетарской культуры» как необходимого условия построения социализма. «Буржуазную культуру», неразрывно связанную с индивидуализмом, абсолютизмом и авторитарностью, следует устранить. Богданов чувствовал, что социалистическая революция не может быть успешной, если перемены в экономике и политике не будут сопровождаться культурными преобразованиями.

Еще в 1916 году Ленин не был готов пойти так далеко. Он попрежнему верил в существование такой реальности, как абсолютная истина, и был убежден, что человек, направив мыслительную активность в соответствии с доктринами марксизма, может познать эту абсолютную истину. Богданов придерживался абсолютно противоположного мнения. Рабочие, по мнению Богданова, должны научиться обходиться без надзора со стороны буржуазной интеллигенции, создать свою собственную, коллективистскую культуру и опробовать новые формы социального опыта. Ленин соглашался с необходимостью культурного развития рабочих, но эта необходимость, возражал он, носит ограниченный характер: в первую очередь рабочих нужно научить читать, писать, считать. Богданов казался Ленину просто мечтателем.

Лишь «буржуазная культура», по мнению Ленина, способна обеспечить рабочих знаниями, необходимыми для совершения социалистической революции. Не «буржуазную культуру» следует уничтожить, а «буржуазное государство». Следовательно, никаких компромиссов, никакой дипломатии. Как всегда, Ленин мыслил политически и строил свои собственные планы. Рабочие Советы, предполагал Ленин, не допустят сползания социалистической революции на путь компромиссов и предательства, как это произошло с немецкими социалдемократами, крупнейшей европейской марксистской партией.

Как и прежде, Ленин непоколебимо верил в истинность марксизма, в авангардную роль партии, в предсказуемость «исторического развития», в преимущества урбанистической, индустриальной цивилизации, в неизбежное крушение капитализма, классовую борьбу и неотвратимость европейской социалистической революции. Не сомневался он и в необходимости диктатуры. Ленин предпочитал оставаться одиноким борцом, возглавляющим маленькую партийную фракцию, чем хоть в чемлибо идти на компромисс со своими глубинными убеждениями. Он не собирался менять и свой стиль ведения полемики, вновь и вновь заявляя, что всего лишь защищает и детализирует базовые принципы традиционного марксизма.

Ленин знал, что Каутский разделяет многие из этих принципов. Не зря же в свое время Каутский был одним из кумиров Ленина. Следовательно, рассуждает Ленин, Каутский пришел к верным принципам марксизма неверным путем. Углубляясь в исследование корней каутскианства, Ленин с неизбежностью исследует эволюцию своих собственных убеждений. О своих размышлениях Ленин не сказал никому, доверив их страницам своих тетрадей. Правда, он начал работу над философской статьей по данному вопросу, но так и не завершил ее до самого возвращения в Россию в 1917 году.